«К.И из преступления» Кама Гинкас

Опубликовано: 2012-02-07

«К.И из преступления» Кама ГинкасКама Гинкас сильно выделяется из театрального мира Москвы. Не своим шокирующим и пробирающим до костей личным обращением к зрителю, а уместностью и профессиональностью такого жеста. Он не эпатирует ради эпатажа, он погружает зрителя в среду, заставляет его чувствовать остро все ,что происходит на сцене, и по-настоящему переживать.

Спектакль «К.И и преступления» уже успел стать по-настоящему культовым. Его показывают и иностранцам — Оксана Мысина дублирует саму себя на английском языке, от чего ни чуть не теряется пронзительность спектакля и настоящая атмосфера «достоевщины». Это небольшая история, всего лишь фрагмент романа «Преступление и наказание», но сущность спектакля не в сюжетной трагедии, а в трагедии человеческого бытия как такового.

Обезумевшая от смерти мужа Катерина Ивановна приглашает нас — незнакомых людей с улицы, на поминки Мармеладова. Зрителей можно было бы назвать массовкой на этом спектакле, но слишком уж много внимания уделяет героиня каждому, чтобы тот чувствовал себя просто наблюдателем. Она говорит прямо Вам в глаза, задает вопросы, от которых вам становится мучительно, потому что вы знаете как это и вправду важно, но неразрешимо. Она срывается с крика на спокойную речь, или играет на скрипке, то мучает своих детей, то в изнеможении падает, а потом вскакивает и продолжает бороться — любым способом, пусть все они бессмысленны — стучит ли она исступленно дверью или бросается на холодную белую сцену.

За какие-то минуты из теплого фойе и повседневных мыслей нас вырывают в атмосферу холода, аскетичности, бедности и унижения. Оксана Мысина настолько вжилась в образ, что в начале может показаться, что это просто сумасшедшая женщина с улицы вбежала в театр и начала рассказывать о своем горе, ругаться, кричать, обвинять и просить прощения. И чем дальше сидишь перед нищим столом и смотришь на сломленную непосильной жизнью К.И., тем больше растет напряжение и возможно даже некое чувство вины. А в какие-то моменты становится просто страшно.

И начинаешь путаться- то ли правда, что мы оставили там, за стенами этого пустого зала, с рыдающей женщиной, или вот она перед нами — единственная непреложная правда, грязная, растрепанная и безнадежная. Хотя все же надежда появляется в конце спектакля, в образе лестницы, спускающейся с потолка, но надежда это, как видно ложная — поднявшись по ней и раскачиваясь, К.И. тщетно стучится и просит впустить ее, но никто не впускает и в ответ на все мучения и бесполезно растраченную жизнь слышно одно лишь молчание.