Записки сумасшедшего на новый лад

Опубликовано: 2011-07-17

Записки сумасшедшего на новый лад«Гоголевским» спектаклям всегда присущи ирония и гротеск. Будь то авангардный «Хлестаков» Владимира Мирзоева с Максимом Сухановым в заглавной роли или академичный «Ревизор» с Валентином Гафтом в образе Городничего. Всегда в любой постановке пробьется сквозь самую изощренную режиссуру горький смех автора об уделе человечества.

А какие разные Хлестаковы! То Суханов со своими «фирменными» голосовыми эффектами. То Куценко, сыгравший бесхитростную жертву обстоятельств. То Мищенко из «Современника», олицетворяющий старую театральную школу. Ну а про Миронова, пожалуй, и не стоит говорить, потому как он вне конкуренции, да и на другой территории — в кинематографе.

Запомнился и Чичиков в исполнении Дмитрия Певцова из «Мистификации» Марка Захарова. Наверное, только в этом спектакле Павел Андреевич предстает этаким Остапом Бендером девятнадцатого века.

Но, пожалуй, самые неожиданные постановки для меня основаны как раз на повести «Записки сумасшедшего». И это при всем уважении к выше перечисленным актерам…

Все началось с Театра Гоголя, где пару лет назад я каким-то чудом оказался. И пришел вроде совершенно на другой спектакль. И не ждал ничего особенного. Но из-за отмены запланированной постановки оказался я на Малой сцене, где и были показаны «Записки сумасшедшего» в интерпретации Андрея Левицкого и Юлии Быстровой, да под музыку Альфреда Шнитке.

Минимумом декораций сейчас, конечно же, никого не удивишь. Мастерским владением предоставленного для мизансцены реквизитом и феноменальной пластикой также трудно сразить наповал некоторых скептиков от театра.

Актеру Александру Лучинину удалось и вниманием зрителя завладеть, несмотря на то, что он – один на сцене. И талантливо передать те метаморфозы, что происходят с его персонажем в течение действия. Его титулярный советник Аксентий Поприщин – влюбленный романтик, ставший жертвой насмешек и козней своего начальства, но до конца не унывающий и надеющийся на чудо.

Спектакль наполнен юмором и удачными актерскими находками. Перед нами при помощи стульев и доски появляются улицы и комнаты, а Лучинин перевоплощается то в собачку, то в даму с собачкой, используя лишь мимику, пластику и фантазию зрителей. Под конец же его герой, наконец-то, после буйства чувств обретает долгожданный покой, полностью обезумев. Хороший финал, если учитывать, насколько безумна наша реальность…

Неожиданностью для многих стал финал спектакля. И речь не о том, что Поприщин освободился от врачей-извергов лишь благодаря смерти. Конечно же, я имею ввиду именно тот момент, когда Максим Тиунов заговорил. Не с помощью рук, а именно вербально. Хотя, признаюсь, я на протяжении всего действия ждал, когда же он заговорит. И Поприщин заговорил – перед самой смертью.

В качестве же эпилога авторы сообщили зрителю, что Гоголь под конец жизни сам стал персонажем своей знаменитой повести, подытожив, тем самым, идею о том, что в каждом из нас есть доля безумия. И порой эта горошина разрастается, превращая человека в психа. Или его окружающих?